Высказываясь недавно о роли властей в российской экономике, Владимир Путин сформулировал свою позицию так: 'Государства там и столько, сколько необходимо; свободы там и столько, сколько нужно'. Но при этом не преминул добавить в том духе, что сейчас 'сколько необходимо' - значит 'больше'. В то же время, по оценке одного из американских исследовательских центров, Россия находится лишь на 93-м месте в мире по уровню экономической свободы. Европейский союз вообще не относит нашу экономику к числу рыночных, и по этой же причине нас не принимают во Всемирную торговую организацию.
Итак, налицо три позиции. Разделяемая нашими либералами оценка лидеров мирового сообщества, не поддерживаемая более никем в мире противоположная линия коммунистов и уклончивая (но все же с известным креном в сторону госрегулирования) позиция и.о. президента. Чтобы не заблудиться в этих трех(точнее, двух с половиной) соснах, попробуем забыть о них на время и посмотрим, что дает основания (или поводы?) международному сообществу квалифицировать российскую экономику как нерыночную. Чего нам самим не хватает: усиления роли государства или, наоборот, ослабления?
Отступило, но не ушло
Для российских граждан, привыкших к 'отеческой заботе партии и правительства', все, что происходило в 90-е годы, было похоже на бегство разгромленной армии. А потому многие не заметили, что государство вовсе не ушло из экономики, и, значит, причины наших многочисленных бед при желании можно сваливать либо на слабость его контроля над экономикой, либо на его чрезмерность, не позволяющую набрать силу рыночным процессам.
Действующая конституция России отводит государству важную роль в экономике, которая тем не менее отнюдь не выглядит избыточной. Его главная задача - защищать все существующие виды собственности, гарантировать единство экономического пространства и свободу экономической деятельности. Вместе с тем оно управляет федеральной собственностью, имеет программы развития, федеральный бюджет, систему налогов и сборов, различные специальные фонды и системы (энергетические, транспортные, пути сообщения, связь, деятельность в космосе). Основная функция Центрального банка - обеспечивать устойчивость рубля - осуществляется им независимо от других органов власти. Это отличает сегодня отношения российского государства с экономикой от того, что было в советские времена. Правительство не имеет права лезть в карман ЦБ как в свой собственный. Принципы по своей сути либерально-демократические, но только в идеале. Действительность намного разнообразнее и противоречивее.
Прежде всего, при всем шуме вокруг 'прихватизации', государство сохраняет весьма немалое прямое участие в экономике. В стране насчитывается 140 тысяч государственных предприятий и учреждений и около 200 тысяч муниципальных -соответственно 6 и 8 с небольшим процентов. Доля, казалось бы, небольшая, но следует учесть, что в промышленности, особенно в машиностроении, где сосредоточены основные предприятия ВПК, она намного выше. Кроме того, за годы реформ число предприятий и учреждений более чем удвоилось.
Но и это еще далеко не все. Приватизация госсектора не была безоглядной раздачей собственности направо и налево. Из 30 тысяч акционерных обществ, созданных за эти годы, почти в 4 тысячах государство владеет пакетами от 15 до 50 и более процентов акций, а еще в 1,5 тысячи - так называемой 'золотой акцией'. То есть специальным правом федеральных, региональных или муниципальных властей накладывать 'вето' на решения собраний акционеров.
Монополии естественные и не очень
Очень силен государственный контроль за естественными монополиями, к которым закон относит транспортировку нефти, нефтепродуктов и газа по магистральным трубопроводам, услуги по передаче электрической и тепловой энергии, железнодорожные перевозки, услуги транспортных терминалов, портов, аэропортов, общедоступных систем связи. В дискуссиях на экономические темы у нас стало принято называть 'естественными монополиями' все, что относится к железнодорожному транспорту, и весь ТЭК. В этих отраслях позиции государства особенно прочны.
В государственной собственности находятся магистральные нефте- и газопроводы, железные дороги, системы электропередачи, крупные электростанции, включая атомные. Транспортировку нефти контролирует компания 'Транснефть', 70% акций которой принадлежат государству. Федеральное правительство взяло себе две трети акций РАО 'ЕЭС
России', в которое вошли более сотни региональных структур, крупнейших предприятий и строительных организаций энергетики, 40% акций 'Газпрома', пакеты акций нефтяных компаний, крупнейших промышленных предприятий, и время от времени Мингосимущество предлагает их пакеты для продажи ради пополнения госбюджета. Реорганизация угольной промышленности была произведена путем превращения объединений бывшего Минуглепрома в акционерные общества и ассоциации. Над ними стояла лишь не так давно упраздненная компания 'Росуголь', получившая в управление 38% акций, составлявших долю государства.
В банковской сфере государство держит контрольный пакет акций Сбербанка (три четверти вкладов граждан), является основным акционером Внешторгбанка (99% уставного капитала) и Внешэкономбанка. Вместе первый и второй дают свыше 40% совокупного уставного капитала всех российских банков. Правительству будет принадлежать также контрольный (51%) пакет акций Россельхозбанка, создаваемого для кредитования сельского хозяйства вместо 'СБС-Агро'. К этому в ближайшее время предполагается добавить и стопроцентно государственный Российский банк развития, открыть который в прошлом году не удалось из-за отсутствия средств.
Через свое участие в собственности власть сохраняет сильные рычаги контроля за ходом приватизации и функционированием экономики. Но переплетение государственных и частных управленческих структур таит в себе опасности. Стремление крупнейших финансово-промышленных групп к экспансии при тесных связях их руководства с государственными структурами и чиновниками чревато угрозой усиления их влияния на власть - вплоть до прямого контроля. Например, путем скупки или подкупа средств массовой информации, коррумпирования должностных лиц, тайного лоббизма и проведения своих людей на государственные посты. Так что приходится считаться всерьез с угрозой нового варианта построения в России властной олигархии, представляющей интересы альянса крупнейших монополий и связанных с ними групп чиновничества.
Демпинг с социализмом
Нашей общественности известно о демпинговых проблемах России на внешних рынках, в основном на примерах продолжающегося скандала вокруг поставок дешевого российского стального проката в США, а теперь еще и минеральных удобрений. И дело здесь не в самих низких экспортных ценах. Если они результат снижения производственных издержек, это не порок, а, наоборот, сравнительное преимущество в конкурентной борьбе. Проблема в том, как цены формируются. Именно в этом пункте у международного экономического сообщества есть много претензий к России, но их можно свести к общему знаменателю. Это обвинение в недостаточно рыночном характере ценообразования на экспортную продукцию или в его непрозрачности.
Государственное регулирование цен осуществляется по разным параметрам, но главное с точки зрения производственных издержек - это тарифное регулирование цен на продукцию 'естественных монополий'. Жесткому контролю Федеральной и региональных энергетических комиссий подвергаются тарифы на энергоносители и электроэнергию, что, помимо прочего, существенно снижает производственные издержки в энергоемких производствах. В том числе и в одной из главных экспортных отраслей России - металлургии. Но делается это нерыночным способом.
Международному экономическому сообществу, конечно, известно, что воспроизводство рабочей силы в России осуществляется в условиях мощной социальной поддержки со стороны государства: через бесплатное общее и профессиональное образование и здравоохранение, субсидирование жилищно-коммунальных услуг. Такие расходы раскладываются на все общество, они, естественно, не учитываются при установлении уровня зарплат и тоже снижают конкретные производственные издержки предприятий. Но и это не все. Есть также явление, именуемое в экономической науке низкой мобильностью рабочей силы. Слишком многим людям некуда деваться, и потому они согласны терпеть и низкие зарплаты, и их длительные задержки, что, вполне понятно, вновь снижает производственные издержки и вновь антирыночным способом. Поэтому трудно ожидать распростертых объятий от конкурентов на американском рынке стали.
Как стать монополистом
Так мы выглядим со стороны ВТО. Но есть и внутренние проблемы, которые дают зарубежным экспертам основания выставлять России низкие баллы по уровню экономической свободы. Прежде всего это проблема монополизма, порождаемая спецификой структуры промышленности, унаследованной от социализма: небольшое число очень крупных предприятий контролируют основную часть рынка той или иной продукции. Например, в черной металлургии 29 предприятий дают 64% общего объема продукции, в цветной - соответственно 28 и 30%, в машиностроении -125 и 27%.
Чтобы признать их деятельность монополистической, можно обойтись примером даже не из экономики, а из политики, когда недавно в новой Думе крупные фракции сговорились между собой и отсекли меньшинство от торга за портфели. Именно этим монополизм как сговор сильных против слабых отличается от конкуренции, в которой что-то получают все, но только в разных пропорциях. Правда, для нашей экономики надо сделать одно дополнение: дело не только в слишком крупных размерах лидирующих предприятий, но и в сильной ограниченности платежеспособного спроса. Скажем, ВАЗ, снизив цены на свои модели (например, менее 2,5 тысячи долларов за 'шестерку'), без особого труда и без всякого технологического прогресса захватил более трех четвертей рынка легковых автомобилей.
И, наконец, еще один фактор -сильное влияние на ценообразование социальных ограничений. Попросту говоря, пережитки социализма. Например, ограничения торговых надбавок на цену хлеба или субсидирование цен на жилищно-коммунальные услуги. Здесь вряд ли нужны пространные объяснения. Достаточно напомнить о том новом налоге на недвижимость, который разрабатывается сейчас в МНС с перспективой введения в 2003 году. Он должен исчисляться исходя из ее рыночной стоимости, а не из оценок БТИ, как сейчас. Что будет в том самом году? Кто сможет платить такой налог за свою приватизированную квартиру или земельный участок? Так что без некоторого социализма нашему народу пока прожить трудно, но не вполне понятно, для чего нужно еще больше участия государства в экономике, чем сейчас. Есть такие сферы, в которых надо активизировать его деятельность, но главное при этом не дать такому вполне нормальному требованию перерасти в ленинский лозунг: 'Больше социализма!'.